Такая вот комнатушка - самое место, чтобы подохнуть. И он может здесь умереть. У них могут быть пистолеты.

В дальнем конце коридора что-то грохнуло. Какой-то мужчина заорал по-японски. Дикий ужасный вопль. И снова грохот.

Неторопливые приближающиеся шаги.

Кто-то проходит мимо двери. Тишина, только три торопливых удара сердца. Возвращается. Раз! Два! Три! Скрипнула под каблуком циновка.

Остатки дексаминовой смелости рухнули. В слепом, нерассуждающем ужасе, чувствуя, как звенят от напряжения нервы, Кейс сложил "кобру" и подкрался к окну. Не отдавая отчета в своих действиях, он вскочил на подоконник и прыгнул вниз. Столкновение с мостовой послало вдоль голеней острые клинья боли.

Узкая полоса света из полуоткрытого служебного люка падала на клубок проводов, разбитые платы и консоль древнего компьютера.

Кейс лежал лицом вниз на сырой древесно-стружечной плите; придя в себя от удара, он сразу перекатился в тень. Окно, откуда он выпал, слабо светилось. Здесь завывание сирены слышалось громче, а шум игрового зала, отгороженного стеной - тише.

В окне появилась и тут же исчезла чья-то голова. Опять появилась, но черты лица не разобрать. Только вместо глаз - серебряный блеск.

- Вот же дерьмо! - произнес женский голос с акцентом северного Муравейника.

Голова исчезла и больше не появлялась. Лежа под консолью, Кейс сосчитал до двадцати и встал. Несколько секунд он тупо смотрел на собственную руку и зажатую в ней "кобру", а затем заковылял по улице, прихрамывая и стараясь меньше ступать на левую ногу.

Интересно, где это Шин откопал такую рухлядь, ведь пистолетику лет пятьдесят, никак не меньше. Вьетнамская копия с бразильской пародии на "Вальтер ППК", самовзвод с очень тугим спуском, приспособлен под винтовочный патрон двадцать второго калибра. Да и в патронах не настоящие разрывные пули, а китайская дешевка, свинцовые с пустотелым концом. И все-таки это пистолет, с восемью патронами в обойме и одним в стволе; выйдя из лавчонки Шина на улицу Сига, Кейс то и дело опускал руку в карман и поглаживал красную пластиковую рукоятку, украшенную рельефными драконами.

Выйдя на Нинсеи, он выбросил "кобру" в мусорный ящик и проглотил, не запивая, очередной восьмиугольник.

Таблетка заметно подняла тонус, и он стремительно помчался по Нинсеи и далее по Байицу. "Хвост", похоже, отстал, и это тоже радовало. Ему нужно позвонить, погоня-погоней, но бизнес не ждет.

Недалеко от порта на улице Байицу стоял безобразный десятиэтажный дом из желтого кирпича. Его окна уже потухли, но если задрать голову, можно было различить слабое свечение, идущее с крыши.

Погасшая неоновая вывеска у главного входа гласила: "Дешевый отель"; далее шли иероглифы, понятные, естественно, одним японцам. Если гостиница и имела другое название, то Кейс его не знал, потому что ее везде назвали не иначе как "Дешевый отель".

Свернув с Байицу в узкий проулок, вы оказываетесь у основания прозрачной шахты. Лифт к "Дешевому отелю" пристроили позднее, с помощью бамбука и эпоксидки. Кейс забрался в кабину и вставил в щель свой индивидуальный ключ - обрезок жесткой магнитной ленты.

Кейс арендовал здесь гроб в первый же день по прибытии в Тибу и возобновлял договор еженедельно. Однако он ни разу здесь не спал.

На ночь он перебирался в другие, еще более дешевые заведения.

Исцарапанные, засаленные стенки кабины провоняли дешевыми духами и сигаретами. Когда лифт прошел пятый этаж, Кейс увидел уличные фонари Нинсеи. Постукивая пальцами по рукоятке пистолета, он дождался, пока лифт со змеиным шипением остановится. Как всегда, остановка сопровождалась сильным толчком, но он к этому привык.

Выйдя из лифта, он очутился на зеленой лужайке, служившей одновременно гостиничным холлом. Посреди синтетического газона за полукруглой компьютерной консолью сидел мальчишка-японец; он читал какой-то учебник. Над пацаном возвышались строительные леса с фиберглассовыми гробами. Шесть ярусов, по десять гробов в каждом, с каждой из четырех сторон. Кейс кивнул мальчишке и пошкандыбал к ближайшей лестнице. И хотя все сооружение было покрыто листами дешевого слоистого пластика, которые трещали от сильного ветра и текли во время дождя, сами гробы были довольно прочными, забраться в такую капсулу без ключа было не так-то и просто.

Длинный решетчатый трап вибрировал под ногами, пока Кейс пробирался по третьему ярусу к своему 92-му номеру. Все гробы были три метра длиной и имели овальный люк в один метр шириной и чуть меньше полутора метров высотой. Кейс вставил магнитный ключ в щель и подождал, пока компьютер подтвердит его подлинность.

Магнитные запоры громко щелкнули и, скрипя пружинами, люк поднялся вверх. Загорелись флюоресцентные лампы, он заполз внутрь, закрыл за собой люк и заперся на механический засов.

В "номере" не было другой мебели, кроме маленького карманного компьютера "хитачи" и небольшого холодильника. В белом пенопластовом шкафчике лежало все, что осталось от трех десятикилограммовых брусков сухого льда, для уменьшения испарения обернутых плотной бумагой, а также небольшая алюминиевая фляга.

Присев на коричневом поролоновом мате, который служил одновременно и полом и кроватью, Кейс вынул из кармана пистолет и положил его на холодильник. Затем снял куртку. В одну из изогнутых стен гроба был вделан пульт бытового компьютера, а напротив висела табличка, сообщавшая домовые правила на семи языках. Кейс снял розовую телефонную трубку и набрал по памяти гонконгский номер. Прослушав пять длинных гудков, он повесил трубку. Покупатель трех мегабайт горячей информации, хранящейся сейчас в памяти его "хитачи", не отвечал.

Тогда он позвонил по токийскому номеру, в Синдзюку.

В трубке женский голос что-то сказал по-японски.

- Ловчила дома?

- Рад тебя слышать, - вступил в разговор Ловчила. - Я ждал твоего звонка.

- Тут появилась музыка, которую ты хотел. - Кейс посмотрел на холодильник.

- Очень рад. Но у нас проблемы с наличностью. Ты можешь подождать?

- Слушай, мне очень нужны деньги...

В трубке раздались короткие гудки.

- Ну и говно же ты, - произнес Кейс. Он с сомнением уставился на дешевый маленький пистолет.

- Странно это все, - сказал он. - И чем дальше, тем страньше.

Держа руки в карманах, причем одна рука сжимала пистолет, а другая - алюминиевую фляжку, Кейс вошел в "Тац". До рассвета оставался еще добрый час.

Прислонившись к стенке, взгромоздив все свои сто двадцать кило на скрипучий стул, Рац сидел за дальним столиком и пил из пивной кружки минералку "аполлонарис". За стойкой работал бразилец Курт, который присматривал за несколькими, в основном тихими, пьяницами. Рац поднял надсадно гудящим протезом кружку, сделал глоток и поставил ее на место.

- Плохо выглядишь, дружище артист, - сказал он, демонстрируя непотребное содержимое своего рта.

- Наоборот, я чувствую себя отлично, - улыбнулся Кейс и его лицо стало похоже на оскаленный череп. - Сверхотлично.

Он плюхнулся на стул напротив Раца, по-прежнему держа руки в карманах.

- Ага, и ты шляешься с места на место в своем переносном бомбоубежище из водки и стимуляторов. Защита от неприятных эмоций, да?

- Слушай, отстал бы ты от меня со своими шуточками. Уэйдж тут не пробегал?

- Защита от страха и одиночества, - продолжал бармен. - Прислушайся к своему страху. Может быть он - твой друг.

- Ты ничего не слышал о потасовке в аркаде, Рац? Кого-нибудь ранили?

- Кто-то сильно порезал охранника. - Бармен равнодушно пожал плечами. - Вроде девица какая-то.

- Я хочу поговорить с Уэйджем, Рац. Я...

- Да? - Губы бармена неожиданно сжались в прямую линию. Он смотрел мимо Кейса на входную дверь. - Сейчас поговоришь.

Перед внутренним взором Кейса неожиданно сверкнул сюрекен. В голове звенел проглоченный за день декс. Пистолетная рукоятка стала скользкой от пота.

- Герр Уэйдж, - сказал Рац и медленно протянул вперед свой розовый манипулятор, как будто ожидая рукопожатия. - Какая огромная честь. Вы такой у нас редкий гость.

Кейс обернулся и посмотрел Уэйджу в лицо. Загорелая, ничем не приметная маска. Его глаза, искусственные, цвета морской волны (трансплантанты фирмы "Никон"), ничего не выражали. Уэйдж был одет в темно-серый шелковый костюм и на каждом запястье носил по простенькому платиновому браслету. Его сопровождали два почти одинаковых молодых парня, руки и плечи которых раздувались от искусственных мышц.

- Как поживаешь, Кейс?

- Джентльмены, - сказал Рац и взял со стола розовой клешней пепельницу, полную окурков. - Я не хочу здесь никаких неприятностей. - Толстая, из ударопрочной пластмассы пепельница рекламировала пиво "Циньтао". Она жалобно хрустнула в клешне Раца, на стол посыпались окурки и зеленые осколки. - Вы понимаете меня?

- Эй, папаша, - сказал один из парней, - уж не хочешь ли ты испытать эту штуковину на мне?

- Не старайся целиться в ноги, Курт, - негромко кинул Рац.

Только теперь Кейс увидел, что стоящий за стойкой бразилец навел на троицу "усмирительное" ружье фирмы "Смит-и-Вессон". Ствол ружья, сделанный из тонкого, как бумага, сплава, плотно обвивала длинная стеклянная нить, а калибр был столь велик, что в дульное отверстие свободно проходил сжатый кулак. В решетчатом открытом магазине виднелись пять толстых оранжевых патронов с "желейными пулями".

- Теоретически несмертельно, - сказал бармен.

- Слушай, Рац, - заговорил наконец Кейс, - за мной должок.

Тот пожал печами.

- Ничего ты мне не должен. А этим, - он сверкнул глазами в сторону Уэйджа и его дружков, - следовало бы получше знать правила. В "Тацубо" никого не мочат.

Уэйдж примирительно кашлянул:

- Никто никого и не собирался мочить. Мы только хотели поговорить о деле. Мы с Кейсом партнеры.

Кейс вытащил пистолет и навел его Уэйджу в пах.

- Мне сказали, ты хочешь меня убить.

Розовая клешня обхватила пистолет, Кейс беспрекословно его выпустил.

- Слушай, Кейс, что с тобой, черт возьми, происходит, у тебя что, совсем крыша поехала? Что это за дерьмо, будто я собираюсь тебя убить? - Уэйдж повернулся к своим телохранителям. - Вы, двое, отправляйтесь в "Намбан". Ждите меня там.

Кейс наблюдал, как парочка проследовала к выходу, теперь, кроме них, в баре оставались только Курт за стойкой, да пьяный матрос, свернувшийся калачиком на полу. Ствол "Смит-и-Вессона" проводил двоих к двери, а затем опять вернулся к Уэйджу. Магазин "Вальтера" со стуком упал на стол. Держа оружие клешней, Рац здоровой рукой вылущивал патрон из патронника.

- Кто тебе сказал, что я собираюсь тебя пришить, Кейс? - спросил Уэйдж.

Линда.

- Кто тебе такого наговорил? Кто-то пытался тебя подставить.

Матрос застонал и изрыгнул фонтан блевотины.

- Вышвырни его отсюда, - приказал Рац Курту, который закуривал, сидя на краю стойки; ружье лежало у него на коленях.

Внезапно Кейс почувствовал, что ночь навалилась на него, и как будто мокрый тяжелый песок надавил на глазные яблоки. Он вынул из кармана алюминиевую фляжку и протянул ее Уэйджу.

- Все, что у меня есть. Гипофизы. Если постараться, можно толкануть за пять сотен. Остальные мои деньги были вложены в кое-какие файлы, но с ними, похоже, полный прогар.

- Слушай, Кейс, ты не болен? - Фляжка исчезла во внутреннем кармане темно-серого пиджака. - Я хотел сказать, ладно, мы в расчете, но у тебя нездоровый вид. Такое ощущение, словно об тебя вытирали ноги. Шел бы ты и поспал.

- Да, вот еще. - Кейс встал, и бар закачался перед глазами. - У меня было еще пятьдесят. Но я их отдал одной подруге.

Он по-дурацки хихикнул. Затем взял со стола магазин, отдельный патрон, положил их в один карман, а пистолет засунул в другой.

- Пойду к Шину, заберу залог.

- Лучше иди домой, - как-то смутившись, произнес Рац и сел обратно на стул, который жалобно заскрипел под его огромным телом. - Артист. Иди-ка ты домой.

Проталкиваясь в дверь, Кейс спиной чувствовал, что они смотрят ему вслед.

- Вот же сука, - сказал Кейс, глядя, как небо над Сигой приобретало розовый оттенок. Голограммы Нинсеи, подобно ночным призракам, одна за другой исчезали перед наступающим рассветом, а неоновые вывески погасли уже почти все. Кейс отхлебнул из пластмассового стаканчика крепкий черный кофе, купленный у уличного торговца, и вновь посмотрел на восходящее солнце.

- Улетай-ка ты отсюда, милочка. Город вроде этого - для тех, кто предпочитает катиться по наклонной.

На самом деле все было гораздо сложнее, и едва ли стоило переживать по поводу ее предательства. Линде просто был нужен билет домой, а содержимое памяти его "Хитачи" обеспечит ей необходимую сумму, если, конечно, она найдет покупателя. А как ловко она обошлась с пятидесяткой: ведь она чуть было ее не вернула - наверняка уже зная, что вскоре обчистит его до нитки.

Когда Кейс вышел из лифта "Дешевого отеля", за столом сидел все тот же мальчуган. Правда, уже с другим учебником.

- Эй, приятель, - крикнул ему Кейс, - можешь ничего не рассказывать. Я уже все знаю. Приходила хорошенькая дама и сказала, что я дал ей свой ключ. И предложила неплохие чаевые, скажем, пятьдесят новых?

Мальчик оторвался от книги и оторопело на него уставился.

- Женщина, - сказал Кейс и провел по лбу мальчишки большим пальцем. - Белая. - Он широко улыбнулся. Мальчишка заулыбался в ответ и закивал головой.

- Спасибо, задница, - бросил Кейс и направился к лестнице.

Замок долго не хотел открываться. "Наверное, испортила, когда вскрывала, - подумал Кейс. - Начинающая". Сам-то он отлично знал, где взять "черный ящик", при помощи которого можно было открыть в "Дешевом отеле" любую дверь. Когда он наконец забрался внутрь, вспыхнули лампы.

- Ну-ка, дружок, не дергайся, закрой люк, только очень медленно.

Та штука, которую ты взял у официанта, еще с тобой?

Опираясь спиной о стену, в дальнем конце гроба сидела незнакомка.

Она целилась в него из игольника, держа его, для верности, обеими руками и положив запястья на согнутые колени. Ствол, похожий на головку перечницы, глядел ему прямо в лицо.

- Это ты буйствовала там, в аркаде? - Кейс закрыл люк. - А где Линда?

- Закрой дверь на задвижку.

Кейс повиновался.

- Линда? Это твоя девушка?

Он кивнул.

- Уехала. Прихватила с собой твою "хитачи". Очень нервный ребенок. Так как насчет пушки?

На девушке были зеркальные очки. И вся она была в черном, а каблуки черных ботинок глубоко вдавились в темперлон.

- Я вернул его Шину и забрал залог. И патроны вернул, за полцены. Тебе что нужно, деньги?

- Нет.

- Тогда, может, сухой лед? Это все, что у меня осталось.

- Слушай, что сегодня с тобой происходит? Зачем ты устроил скандал в аркаде? В результате за мной увязался охранник с нунчаками, пришлось его резать.

- Линда сказала, что ты хочешь меня убить.

- Линда? Да я ее сегодня в первый раз увидела - здесь, в твоем гробу.

- Разве ты работаешь не на Уэйджа?

Девушка покачала головой. Кейс только сейчас заметил, что свои так называемые "очки", плотно закрывающие глазные впадины, она надела явно не без помощи умелого хирурга. Серебристые линзы, казалось, вросли в бледное лицо, обрамленное шапкой темных, небрежно подстриженных волос. Тонкие белые пальцы с бордовым маникюром сжимали игольник. Ногти, похоже, были искусственные.

- Ты, Кейс, сидишь в глубокой заднице. Я больше не собираюсь прятаться, так что вмонтируй меня, пожалуйста, в свою картину мира.

- Так что же вам от меня нужно, леди? - Кейс оперся спиной на люк.

- Ты. Одно живое тело - и при нем мозги, которые кое-как еще фурычат. Молли, Кейс. Меня зовут Молли. Я отведу тебя к человеку, на которого работаю. Он хочет с тобой поговорить. Просто поговорить. Никто не собирается делать тебе больно.

- Что ж, это хорошо.

- Правда, вот я иногда делаю людям больно. Так уж я устроена.

На девушке были обтягивающие джинсы из замши и просторная черная куртка из какого-то матового материала, который, казалось, полностью поглощал свет.

- Если я спрячу этот самострел, ты не будешь создавать мне трудностей, Кейс? Ты не похож на человека, который любит глупый риск.

- Да что ты, не беспокойся, я буду паинькой, никаких проблем.

- Ну, что ж, прекрасно. - Игольник исчез под черной курткой. - Потому что, если ты попытаешься со мной выкобениваться, это будет самый глупый поступок в твоей глупой жизни.

Она вытянула руки ладонями вверх, слегка расставила пальцы, послышался едва слышный щелчок - и десять обоюдоострых четырехсантиметровых стальных лезвий выскочили из своих ножен под бордовыми ногтями.

Девушка улыбнулась. Лезвия медленно втянулись обратно.

После целого года жизни в гробах, комната на двадцать пятом этаже "Тиба-Хилтона" казалась огромной. Восемь на десять метров, и это еще половина номера. Из белой кофеварки фирмы "Браун" шел пар, она стояла на столике возле раздвижных стеклянных панелей, которые открывались на узкий балкон.

- Влей-ка в себя малость кофе. Тебе совсем не помешает.

Девушка сняла черную куртку, игольник болтался у нее под мышкой на черных нейлоновых ремнях. Кроме того, на ней был серый жилет с металлическими "молниями" на плечах. "Пуленепробиваемый", - решил Кейс, наливая себе дымящегося кофе в ярко-красную кружку.

Ноги его и руки были как деревянные.

- Кейс.

Кейс поднял голову. Этого человека он видел впервые.

- Меня зовут Армитидж.

Под темным распахнутым халатом виднелась мускулистая, совершенно безволосая грудь и плоский, крепкий живот. Очень светлые, почти водянистые голубые глаза наводили на мысль об искусственном обесцвечивании.

- Солнце встало, Кейс. Солнце счастливого для тебя дня.

Кейс бросил руку в сторону, но мужчина легко отклонился от обжигающе горячей струи. По обоям, имитирующим рисовую бумагу, растеклось коричневое пятно. На левой мочке мужчины висел золотой многоугольник. Спецназ. Армитидж улыбнулся.

- Налей кофе и пей, - равнодушно бросила Молли. - Бояться тебе нечего, но ты не выйдешь отсюда, пока Армитидж с тобой не поговорит.

Девица села по-турецки на атласный пуфик и стала не глядя разбирать свой игольник. Кейс вернулся к столу и налил себе еще кофе; два зеркала следили за каждым его шагом.

- Ты слишком молод, чтобы помнить войну, верно? - Армитидж провел громадной ладонью по коричневому ежику на голове. На запястье тускло блеснул золотой браслет... - Ленинград. Киев.

Сибирь. Именно там, в Сибири, мы изобрели тебя, Кейс.

- И как это следует понимать?

- "Разящий Кулак", Кейс. Слышал когда-нибудь о таком?

- Какая-то диверсионная операция, так, что ли? Пытались сжечь компьютерный центр русских вирусными программами? Да, слышал.

Никто не вернулся живым.

В комнате повисла напряженная тишина. Армитидж подошел к окну и стал смотреть на Токийский залив.

- Не совсем так. Одна группа сумела-таки вернуться в Хельсинки.

Кейс молча пожал плечами и отхлебнул кофе.

- Ты ведь компьютерный ковбой. Так вот, прототипы программ, которыми ты взламываешь промышленные банки данных, были разработаны для операции "Разящий кулак". Для нападения на компьютерный центр в Киренске. Каждая группа состояла из сверхлегкого самолетика "Ночное крыло", пилота, матричной деки и жокея. Мы пользовались вирусом, который получил название "Крот".

Серия "Крот" стала первым поколением действительно мощных программ вторжения.

- Ледоколы, - кивнул Кейс, не отводя от губ красную кружку.

- Именно. Системы защиты компьютерных банков данных называют "ЛЕД". Такая простенькая аббревиатурка.

- Беда в том, мистер, что вы ошиблись адресом, или, лучше сказать, опоздали. Я больше не жокей. Так что нам остается только попрощаться и...

- Я был там, Кейс. Я присутствовал, когда изобрели тебя и тебе подобных.

- Ни хрена тебе, мужик, не обломится - ни с меня, ни с подобных мне. Ну, водятся у тебя крутые башли. Ну, нанял ты эту ой какую дорогую девку с бритвами. Ну взяла она меня за жопу и приволокла сюда, ну и что? Где сядешь, там и слезешь. Не буду я больше работать на деке, никогда. Ни для тебя, ни для кого другого. - Кейс подошел к окну и посмотрел вниз. - Вон где я теперь живу.

- Судя по психопрофилю, ты намеренно пытаешься спровоцировать улицу, чтобы она убила тебя - в тот момент, когда ты этого никак не ждешь.

- Психопрофиль?

- Мы создали подробную модель. Раздобыли маршруты твоих поездок под каждым из псевдонимов и обработали полученную информацию с помощью некой военной программы. Ты склонен к суициду, Кейс.

Модель оставляет тебе всего месяц жизни. Да к тому же наш медицинский анализ говорит, что уже в этом году тебе понадобится новая поджелудочная железа.

- Мы, - Кейс посмотрел в выцветшие голубые глаза. - Кто это мы?

- А что бы ты сказал, узнав, что мы можем тебя вылечить? Отремонтировать твою нервную систему? - Теперь Армитидж казался глыбой металла - массивной, чудовищно тяжелой. Статуя. Кейс понял, что это только сон, и он сейчас проснется. Армитидж больше не заговорит. Его сны всегда заканчивались стоп-кадром, вот и этот сейчас кончится. Тем же.

- Ну так что ты на это скажешь?

Кейс перевел взгляд на залив и зябко поежился:

- А то и скажу: не засирай мне мозги.

Армитидж невозмутимо кивнул.

- А затем спрошу: на каких условиях?

- Примерно на тех же, на каких ты работал раньше.

- Дай человеку прийти в себя, Армитидж, - подала голос Молли; детали игольника лежали перед ней наподобие хитроумной головоломки. - Он же на куски разваливается.

- Точные условия, - упрямо мотнул головой Кейс, - и сейчас.

Прямо сейчас.

Его била дрожь. И он не мог эту дрожь унять.

Безымянная клиника, расположенная в дорогом районе: новехонькие, блистающие чистотой павильоны, разделенные аккуратными, ухоженными садами. Кейс помнил это место, именно здесь он обследовался в первый месяц своего пребывания в Тибе.

- Ты напуган, Кейс. Напуган так, что поджилки дрожат.

Воскресным полднем он стоял вместе с Молли во внутреннем дворике.

Белые валуны, островок зеленого бамбука, черная галька, отшлифованная морским прибоем. Робот-садовник, похожий на большого механического краба, ухаживает за бамбуком.

- Все будет хорошо, Кейс. Ты просто не знаешь, что задумал Армитидж. Он расплатится с этими нерводерами той самой программой, которая объяснит им, как тебя лечить. С этой программой они обойдут всех своих конкурентов года на три. Ты представляешь себе, сколько это стоит?

Она сунула большие пальцы за ремень кожаных джинсов и покачалась на лакированных каблуках своих вишнево-красных ковбойских сапог.

Узкие носы окантовывало блестящее мексиканское серебро.

Непроницаемые, ртутным блеском отливающие линзы казались глазами какого-то фантастического насекомого.

- Ты ведь уличный самурай, - сказал Кейс. - Сколько ты уже на него работаешь?

- Пару месяцев.

- А до этого?

- Работала на другого. Видишь ли, я сама зарабатываю себе на жизнь.

Он кивнул.

- Забавно, Кейс.

- Что забавно?

- Такое впечатление, что я знаю тебя как облупленного. Этот профиль, о котором он говорил. Я знаю, что у тебя внутри.

- Ничего ты, сестренка, не знаешь.

- Ты же в полном порядке. То, что с тобой случилось - просто непруха.

- Ну, а как Армитидж? Он как, в полном порядке?

Преодолевая волны черной гальки, к ним приближался робот-краб.

Его бронзовый панцирь казался древним, как будто был сделан тысячи лет назад. Примерно в метре от сапог Молли робот выплеснул из себя луч света и на мгновение застыл, анализируя полученные данные.

- Знаешь, Кейс, я никогда не ищу на свою драгоценную задницу никаких приключений.

Краб повернул в сторону, но Молли ловко ударила его ногой; окантованный серебром носок сапога лязгнул по бронзовому панцирю.

Агрегат упал на спину, замельтешил бронзовыми лапами и быстро перевернулся.

Кейс сел на валун и стал водить носком ботинка по гальке, разрушая идеальную симметрию черных волн. Порылся по карманам в поисках сигарет.

- В рубашке, - подсказала девушка.

- Ты не ответила на мой вопрос.

Кейс выудил из пачки мятую "ихэюань" и девушка щелкнула тонкой стальной зажигалкой немецкого производства, блестевшей как хирургический инструмент.

- Ладно, скажу. Этому мужику подвернулось что-то серьезное. У него большие деньги, которых не было раньше, и он все время получает еще и еще. - Кейс заметил явное напряжение в уголках губ девушки. - А может быть наоборот, это он кому-то удачно подвернулся... - Она пожала плечами.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Не знаю. Я знаю только то, что я не знаю, на кого мы работаем.

Кейс посмотрел ей в глаза - в два круглых серебряных зеркальца.

В субботу утром он вернулся из "Хилтона" в "Дешевый отель" и проспал десять часов. Затем он долго, без всякой цели, гулял вдоль портовой ограды, наблюдая, как кружатся чайки. Если она и следила за ним, то делала это очень незаметно. Он не пошел в Ночной Город, а вернулся в гроб и стал ждать звонка от Армитиджа.

И теперь в воскресный полдень он находился в тихом дворике, и рядом с ним - эта девушка с телом гимнастки и руками фокусника.

- Если угодно, сэр, анестезиолог ждет вас.

Санитар поклонился и, не дожидаясь Кейса, вернулся в клинику.

Пахло холодным металлом. Лед приятно холодил позвоночник.

Кейс, такой маленький, затерялся в огромной темноте, руки окоченели, его тело осталось где-то далеко внизу, а сам он летит по коридорам телевизионного неба.

Голоса.

И вдруг черный огонь пронесся по нервным сплетениям. Это была боль - боль, превосходящая все, что называют этим словом...

Лежи спокойно, не дергайся.

Рац и Линда Ли, Уэйдж и Лонни Зоун, моряки, жулики, шлюхи - сотни лиц среди неоновых джунглей под ядовито-серебристым небом - все где-то там, за тюремной оградой, за стенами черепной коробки...

Какого хрена, ты будешь наконец лежать спокойно!

Небо, бывшее прежде рябью статических помех, поблекло и превратились в бесцветье матрицы, а потом перед глазами замелькали сюрекены, его путеводные звездочки.

- Прекрати, Кейс, мне нужно попасть тебе в вену!

Она склонилась над ним с голубым пластмассовым шприцем в руке.

- Если ты не будешь лежать спокойно, я проткну твое долбанное горло. В тебе еще полно эндорфинов.

Кейс проснулся в полной темноте и обнаружил, что девушка лежит рядом.

Шея казалась хрупкой, сплетенной из тонких хворостин. В самой середине позвоночника пульсировала боль. Перед глазами проносились смутные образы: то мерцающие коллажи из небоскребов Муравейника и дырявых фуллеровых куполов, то в тени каких-то мостов на него надвигались мрачные фигуры...

- Проснулся? Сегодня среда, Кейс.

Девушка села и, перегнувшись через него, начала что-то искать.

Обнаженная грудь задела руку. Кейс услышал, как она открыла банку и стала пить.

- На. - Банка очутилась у него в руке. - Я вижу в темноте, Кейс. У меня в глазах миниатюрные фотоумножители.

- Спина болит.

- Это там, где брали спинномозговую жидкость. Тебе поменяли и ее, и всю кровь. Это из-за того, что у тебя теперь новая поджелудочная. Еще тебе вшили новый кусок печени. Что делали с нервами, мне не известно. Знаю только, было множество инъекций.

Все держалось в строжайшей тайне. - Девушка опять легла. - Сейчас ночь, Кейс, два часа сорок три минуты двенадцать секунд. У меня часы выведены прямо на зрительный нерв.

Кейс с трудом сел и попытался попить из банки. Поперхнулся, закашлялся, тепловатая вода полилась на грудь и бедра.

- Мне нужна дека. - Кейс почти не поверил, что это его собственные слова. Он стал нащупывать одежду. - Я должен знать...

Молли засмеялась. Маленькие сильные руки обхватили его за плечи.

- Очень сожалею, торопыга. Но тебе придется подождать восемь дней. Твои нервы выскочат наружу, если ты подключишься с ходу.

Доктора велели тебе отдыхать. Они считают, что все прошло удачно.

Через день-два пойдем на консультацию. - Она снова засмеялась.

Кейс лег на спину.

- Где мы?

- Дома. В "Дешевом отеле".

- А где Армитидж?

- В "Хилтоне", продает бусы туземцам или еще что-то в этом роде.

Мы скоро уезжаем отсюда. Амстердам, Париж, а потом домой, в Муравейник. - Молли тронула его за плечо. - Ну-ка, перевернись.

Я сделаю тебе массаж.

Кейс лег на живот и вытянул вперед руки, пальцы коснулись стенки гроба. Девушка встала над ним на колени, кожаные джинсы холодили ему поясницу. Ее пальцы погладили шею.

- А почему ты здесь, а не в "Хилтоне"?

Вместо ответа она отвела руку назад и стала легкими круговыми движениями поглаживать ему мошонку. Так продолжалось около минуты, и все это время другая рука продолжала растирать ему шею.

Кожаные джинсы негромко поскрипывали в такт ее движениям.

Чувствуя, как член твердеет и начинает упираться в поролон, Кейс немного повернулся.

Боль в голове пульсировала по-прежнему, но шея не была уже такой хрупкой. Кейс приподнялся на локте и перевернулся, затем притянул девушку к себе, стал ласкать языком груди, твердые влажные соски касались его щек. Он нащупал молнию на кожаных джинсах и потянул вниз.

- Я сама, - сказала она, - я же все вижу.

В темноте послышался шорох кожи. Лежа рядом, девушка брыкала ногами, пока наконец не избавилась от джинсов. Она перебросила через него ногу, и он коснулся в темноте ее лица. Почувствовал неожиданную твердость имплантированных линз.

- Не трогай, - остановила она, - будут следы от пальцев.

Затем она снова встала над ним на колени, взяла его ладонь и положила ее на себя - большой палец вдоль щели между ягодицами, а остальными накрыла влагалище. Когда она начала опускаться, перед его глазами снова пронеслись пульсирующие образы: какие-то лица, мигающие фрагменты неоновых реклам. Затем она опустилась совсем, и его спина судорожно выгнулась. Она стала двигаться вверх-вниз, все быстрее и быстрее, пока они оба не слились в едином оргазме, и ее мокрые скользкие бедра изо всей силы не сдавили с боков его ноги, и тогда перед его взором вспыхнула слепящая голубизна и время остановилось, как в безграничных просторах матрицы, где образы рвутся в клочья и уносятся ураганом вдаль.

На Нинсеи все так же танцевала толпа - только менее плотная, как это и бывает в будни. Из аркад и салонов для игры в патинко выплескивались волны шума. Кейс заглянул в "Тац" и, как обычно, среди теплого, наполненного пивными парами полумрака увидел Зоуна, который присматривал за своими девочками. У стойки хлопотал Рац.

- Уэйджа не видел, Рац?

- Сегодня еще нет.

Увидев Молли, бармен демонстративно поднял бровь.

- Если увидишь, то передай, что я хочу отдать долг.

- Что, удачные перемены, артист?

- Рано еще говорить.

- Понимаешь, мне нужно увидеть этого человека. - Кейс смотрел на свое отражение в зеркалах Молли. - Я должен выйти из этого бизнеса.

- Армитиджу очень не понравится, если я отпущу тебя одного. - Молли стояла, подбоченясь, прямо под "тающими часами" Дина.

- При тебе он не станет со мной разговаривать. Насчет Дина я не беспокоюсь, он сам о себе позаботится. Но есть люди, которые от меня зависят, они разорятся, если я так вот просто возьму и уеду из Тибы, не покончив с делами. Они мои партнеры, понимаешь?

Губы Молли твердо сжались. Она отрицательно покачала головой.

- У меня партнеры в Сингапуре, в Токио, в Синдзюку и Асакузе, они же крупно погорят, как ты не можешь понять? - соврал он, положив руку на затянутое в черную кожу плечо. - Пять. Пять минут. Время засечешь по своим часам, хорошо?

- Мне платят, и я должна выполнять инструкции.

- Ну да, тебе платят, и ты выполняешь инструкции. И тебе начхать, что в результате несколько моих лучших друзей сгорят, а может и вообще сдохнут.

- Хрень собачья. Друзья у него, видите ли, выискались. Ты просто хочешь, чтобы этот старый прохиндей нас проверил.

Безо всякого уважения к пыльному кофейному столику а-ля Кандинский, Молли водрузила на него свой ковбойский сапог.

- Послушай, Кейс! Это что же такое, голуба, получается? Твоя напарница вооружена, не говоря уж обо всем этом кремнии в ее голове. В чем, собственно, дело? - Покашливание Дина словно повисло посреди комнаты.

- Подожди, Джули. Я зайду к тебе один.

- А как же еще, сынок? Ничего другого я и не позволю.

- Ну ладно, - сдалась, наконец, Молли. - Но только пять минут.

Малейшая задержка, я войду и успокою твоего дружка навсегда. И пока ты будешь с ним, постарайся кое-что понять.

- Что еще такое?

- Почему я делаю тебе такую поблажку.

Она круто повернулась и пошла к выходу мимо белых тюков сушеного имбиря.

- Ну и знакомые же у тебя, Кейс, - заметил Дин. - Даже страньше, чем обычно.

- Все, Джули, она ушла. Теперь-то ты меня впустишь? Ну пожалуйста, Джули.

Щелкнули магнитные засовы.

- Включил бы ты, Джули, системы и все эти штуки, которые у тебя в столе, - сказал Кейс, садясь.

- Я их никогда не выключаю, - чуть улыбнулся Дин, выуживая среди разбросанных по столу деталей пишущей машинки револьвер и аккуратно прицеливаясь в Кейса. "Магнум" с обрезанным по самый барабан стволом, предохранительная скоба вокруг спуска тоже спилена, а рукоятка обмотана грязным скотчем. Оружие совершенно бесполезное на расстоянии свыше десяти метров, да и то целиться нужно в живот. Но уж если попасть в этот самый живот... В розовых, наманикюренных руках Дина этот типичный гангстерский "ствол" выглядел по меньшей мере странно.

- Пойми, это только предосторожность. Ничего личного. Ну а теперь говори, что тебе нужно.

- Дай мне урок истории, Джули. А также сведения об одном человеке.

- А кому это нужно, сынок? - На Дине была веселенькая рубашка в белую и красную полоску с накрахмаленным, будто фарфоровым, воротничком.

- Мне, Джули. Я уезжаю. Считай, что уже уехал. Сделай мне одолжение, ладно?

- Кто тебя интересует.

- Один "гайдзин", Армитидж, остановился в "Хилтоне".

Дин положил оружие на стол.

- Сиди спокойно, Кейс.

Затем быстро нажал несколько клавиш на клавиатуре портативного компьютера.

- Похоже, мои информаторы знают не больше твоего, Кейс. Этот человек, вроде бы, заключил временное соглашение с якудзами, а Сыны Неоновой Хризантемы хорошо прикрывают своих союзников от таких, как я. Я на их месте поступал бы точно так же. Ну а теперь об истории. Ты просил об уроке истории. - Он снова взял в руки револьвер, но не стал целиться в Кейса. - Какой именно истории?

- Война. Ты ведь был на войне, Джули?

- Война? А что там интересного? Она продолжалась три недели.

- "Разящий Кулак".

- О, это знаменитая операция. Неужели в школах не учат больше историю? Это был великий кровавый послевоенный политический футбол. Типичный уотергейт, от начала и до конца. Ваши начальнички, а в том числе, Кейс, и ваши муравьиные начальнички - где они были, Маклин? В бункерах, все до единого... на протяжении всей этой позорной истории. Извели уйму молодого, патриотически настроенного пушечного мяса только для того, чтобы опробовать какую-то там новую технологию. Как выяснилось позднее, генералы отлично знали о возможностях обороны русских. Знали и об эм-и - магнитно-импульсном оружии. И все-таки послали ребят: очень уж им хотелось посмотреть, что из этого получится. - Дин пожал плечами. - Аттракцион они такой устроили, "убей Ивана".

- А уцелевшие были?

- Да что ты, в такие кровавые годы... Хотя, кажется, кто-то вернулся. Один экипаж. Захватили советскую "вертушку". Ну, боевой вертолет. И вернулись в Финляндию. Они, конечно, не знали опознавательных кодов, а потому перебили по ходу дела уйму финских вояк. Спецназовцы. - Дин с отвращением фыркнул. - Одним словом, кровь мешками и полный бардак.

Кейс понимающе кивнул. Запах сушеного имбиря чуть не сшибал с ног.

- Я провел войну в Лиссабоне, - продолжал Дин, опуская револьвер на стол. - Хорошее это место, Лиссабон.

- Ты был в армии, Джули?

- Еще чего. Но там тоже были сражения, да еще какие. - Розовое лицо расплылось в улыбке. - Просто удивительно, насколько война меняет рыночную ситуацию!

- Спасибо, Джули. За мной должок.

- Не за что, Кейс. Счастливого пути.

Впоследствии Кейс будет не раз повторять себе, что вечер у "Сэмми" сразу начался как-то странно, что уже тогда, когда они с Молли только шли по коридору, пол которого устилало месиво из билетных корешков и пластмассовых стаканчиков, уже тогда он это предчувствовал. Как будто знал заранее, что Линду убьют...

После визита к Дину они с Молли пошли в "Намбан", где он встретил Уэйджа и вернул долг пачкой полученных у Армитиджа новых иен.

Уэйдж обрадовался, его ребята обрадовались не очень, а Молли стояла рядом с Кейсом и опасно улыбалась, самым очевидным образом мечтая, чтобы кто-нибудь из них сделал неверное движение. Затем они направились в "Тац", выпить.

- Бесполезно, ковбой, - сказала Молли, когда Кейс привычно вытащил из кармана восьмиугольник.

- Как это? А ты не хочешь? - Он протянул ей таблетку.

- Ты забыл о своей новой поджелудочной, и о новых тканях в печени. Армитидж специально придумал их, чтобы избавить тебя от этого дерьма. - Девушка слегка коснулась протянутой таблетки бордовым ногтем. - Ты теперь биохимически не восприимчив ни к амфетаминам, ни к кокаину.

- Вот же мать твою, - оторопел Кейс. Он с сомнением посмотрел на таблетку, а затем на девушку.

- А ты попробуй. Съешь хоть дюжину. Ничего не почувствуешь.

Кейс так и сделал. И ничего не почувствовал.

После трех кружек пива Молли расспросила у Раца, где можно посмотреть бои.

- У "Сэмми", - коротко ответил тот.

- Пойдем, - сказал Кейс, - я слышал, они там друг друга даже убивают.

Спустя час Молли купила билеты у тощего тайца в белой футболке и мешковатых спортивных трусах.

"Сэмми" находился недалеко от порта за оптовым магазином, надутый серый купол с тонкой стальной сетью несущих тросов. Входом служил примитивный воздушный шлюз-коридор, с дверьми с обеих сторон, для сохранения избыточного давления, которое поддерживало купол.

Помещение освещалось флюоресцентными кольцами, привинченными к фанерному потолку с равными промежутками, правда, большинство из них было разбито. Сырой, затхлый воздух вонял потом и бетоном.

Кейс совершенно не ожидал, что за таким убожеством последуют ярко освещенная арена, многочисленная толпа зрителей, напряженная тишина и огромные, как бы сотканные из воздуха светящиеся фигуры под куполом. Ровные ряды широких бетонных ступеней возвышались над круглым помостом, окруженным тускло поблескивающими зарослями проекционного оборудования. Весь зал окутывал полумрак, только исполинские голограммы высоко под куполом, мерцая и переливаясь, повторяли каждое движение двух мужчин, напряженно кружащих по арене. Повсюду над зрительскими рядами поднимались плоские облака сигаретного дыма, которые медленно дрейфовали, пока не попадали в потоки воздуха от компрессоров, нагнетавших воздух под купол. В зале не раздавалось ни звука, только приглушенное урчание компрессоров, да многократно усиленное дыхание бойцов.

Мужчины кружили по арене, и цветными бликами отражались в "глазах" Молли. Голограммы увеличивали изображение в десять раз, и ножи в руках огромных призраков были почти метровой длины. Кейс вспомнил, что бойцовый нож держат как рапиру: четыре пальца согнуты, большой по лезвию. Оружие, казалось, двигалось само по себе, совершая некую последовательность ритуальных движений, в ожидании, пока кто-нибудь из соперников не допустит ошибку.

Задрав голову, Молли следила за перипетиями поединка, ее лицо оставалось спокойным и невозмутимым.

- Пойду принесу чего-нибудь перекусить, - сказал Кейс, она молча кивнула, полностью поглощенная созерцанием танца смерти.

Кейсу здесь не понравилось.

Он встал и пошел по темному проходу. Слишком уж тут темно. И слишком тихо.

В зале сидели по большей части японцы. Они не были жителями Ночного Города. Техи из промзоны. Вероятно, посещение данного зрелища одобрил совет по культуре и отдыху какой-нибудь корпорации. Кейс на мгновение представил, что значит проработать всю жизнь в одном дзайбацу. Жилье компании, гимн компании, похороны, организованные компанией.

Кейс почти обогнул зал, прежде чем нашел лотки с едой. Он купил якитори на палочках и две высокие вощеные коробки пива. Кейс взглянул вверх и увидел, что грудь одного из голографических гладиаторов окрасилась кровью. Он не замечал, как густой коричневый соус стекает с палочек ему на пальцы.

Еще семь дней, и он подключится к деке. Если сию секунду закрыть глаза, можно увидеть матрицу.

Тени в зале плясали в такт движения голограмм.

И вдруг, совершенно неожиданно, затылком, Кейс почувствовал какой-то безотчетный страх. Холодный пот тонкой струйкой побежал по ребрам. Операция прошла неудачно. Ведь он все еще здесь, всего лишь жалкий кусок мяса, и нет никакой Молли, завороженно глядящей на замысловатые зигзаги, которые описывают ножи; нет в "Хилтоне" никакого Армитиджа с деньгами, новым паспортом и билетами. Все это лишь сон, жалкая фантазия. Слезы застлали ему глаза.

Из яремной вены одного из призраков хлестала ярко-алая кровь.

Толпа взревела, зрители вскакивали, орали, размахивали руками...

Творилось нечто совершенно невообразимое... А высоко вверху одна из фигур рухнула навзничь, замерцала и погасла.

В горле застыл сырой рвотный ком. Кейс закрыл глаза, сделал глубокий вздох, снова открыл и вдруг увидел, как мимо идет Линда Ли, в ее серых глазах застыл ужас. На ней был все тот же французский комбинезон.

Она скрылась во мраке зала.

Как-то машинально он бросил цыплят и пиво и помчался за девушкой.

Потом он не мог вспомнить - кричал ли он ей вслед, окликал ли ее по имени.

Откуда-то сбоку и сзади - тончайший луч красного света, вспыхнул и погас. Под тонкими подошвами - грубый, неровный бетон.

Белые кроссовки мелькали где-то впереди, у самой стены зала, и снова резанул по глазам тонкий красный луч.

Кто-то подставил ему ножку. Бетон обжигающе разодрал ладони.

Кейс перекатился, ударил ногой, но не попал. Над ним склонился худощавый блондин с патлатой головой, окруженной радужным нимбом падающего сзади света. Высоко над сценой голографическая фигура повернулась, воздев нож над головой, к неистовствующей толпе.

Белобрысый парень ухмыльнулся и вытащил из рукава какой-то предмет. И когда в третий раз блеснул луч лазера, в красном свете мелькнула бритва. Бритва замерла, прицеливаясь к его горлу.

Вдруг лицо нападающего распалось в жужжащее облачко микроскопических взрывов. Игольник Молли, двадцать выстрелов в секунду. Парень издал короткий судорожный хрип и упал Кейсу поперек ног.

Кейс встал и медленно побрел в сторону лотков, в тень. Ожидая увидеть рубиновую точку лазерного прицела, он взглянул себе на грудь. Ничего. И тут он нашел Линду. Она лежала с закрытыми глазами у основания бетонной колонны. Пахло паленым мясом...

Толпа скандировала имя победителя. Торговец пивом протирал свои краны темной тряпкой... Одна белая кроссовка, каким-то образом слетевшая с ноги, почему-то лежала рядом с головой...

Идти вдоль стены. Вдоль бетонного изгиба. Руки в карманы. Ни в коем случае нельзя останавливаться. Идти, не останавливаясь. Мимо невидящих лиц - все глаза устремлены вверх, на изображение победителя. Вспыхнула спичка, осветив лицо европейца, губы сжимают короткий металлический чубук. Запах гашиша. Кейс прошел мимо.

- Кейс. - Из самой глубокой тени блеснули два зеркальца. - Ты в порядке?

За ее спиной в темноте что-то хлюпало и булькало.

Он покачал головой.

- Бой закончился, Кейс. Пора домой.

Кейс попытался пройти мимо нее в густую темноту, где кто-то умирал. Молли удержала его рукой.

- Это дружки твоего близкого друга. Они убили твою девушку. В этом городе тебе как-то не везет с друзьями. Мы, когда исследовали тебя, составили частичный профиль этого старого ублюдка. Он за пару новых иен маму родную прибьет и даже не поморщится. Тот, который валяется там, сказал, что она пыталась продать им файлы из твоего компьютера. Только они решили, что лучше просто убить ее и забрать товар даром. Небольшая, а все ж таки экономия. Это рассказал мне тот - с лазером. На тебя они наткнулись совершенно случайно, но мне нужно было проверить.

- Губы Молли сжались в тонкую линию.

Кейсу казалось, что в его голове трещат, все заглушая, какие-то помехи.

- Кто, - спросил он, - кто их послал?

Молли протянула ему окровавленный пакет сушеного имбиря. Ее руки тоже были в крови. А в густом полумраке кто-то еще раз булькнул и затих.

После того, как Кейс прошел в клинике заключительный осмотр, они с Молли направились в порт. Армитидж уже ждал. Он зафрахтовал судно на воздушной подушке. Кейс бросил на Тибу последний взгляд и увидел темные угловатые силуэты промзоны. А затем туман плотно окутал черную воду и дрейфующие косяки мусора.